Електронний архів оцифрованих періодичних видань Центральної Наукової Бібліотеки Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна
повернутись
Видання:
Южный Край
Регіон:
Харків
Номер видання:
581
Дата випуску:
04.09.1882
Дата завантаження:
02.11.2018
Сторінок:
4
Мова видання:
російська
Рік оцифровки:
2017-2018
Кількість номерів:
Уточнюється
Текст роспізнано:
ТАК
Оригінал зберігається:
Центральна наукова бібліотека Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна

На весь екран

Знайшли помилку? Напишіть нам про це на пошту it.cnb@karazin.ua

южный  край ГОДЪ  I I . ХАРЬКОВЪ, СУБОТА, 4 (16) СЕНТЯБРЯ 1882 ГОДА. No 581. Отдѣльные NoNo „Южнаго Края“ продаются по 6 коп. СОДЕРЖАНІЕ- Харьковъ, 3-го сентября 1882 года. Дѣйствія правительства. Обозрѣніе газетъ и журналовъ. Мѣстная хроника: изъ городской жизни. Тсмгграмзы (отъ „Международнаго и „Сѣвернаго телеграфа, агентствъ” и другихъ газетъ). Послѣднія извѣстія. Внутреннія извѣстія:  корресп.  „ Южн. Края “ изъ  Херсо­ на  и  Области Вѳйека Донского .—Извѣстія другихъ га­ зетъ: изъ  Одессы■, Оргѣееа, Лнапъ, Чернигова, Богу слава, Таганрога, Ростова-на-Дону, cm. Синелытково, Богучар­ скаго уѣзда, Задонска, Новочеркаска, Хоперскаго округа, Майкопа и Керчи. Внѣшнія извѣстія. Судебная хроника: Одесскій окружный судъ. Сглѣсь. Календарь. Биржевая хроника н торговый отдѣлъ. Справочныя свѣдѣнія. Фельетонъ:  Лутератургшя замѣтки,  Г. Объявленія. ХАРЬКОВЪ, 3г о сентября 188.2 г. Такъ называемый, приказчичій вопросъ вылил­ ся пока только  БЪ форму попытокъ со стороны  подчиненныхъ лицъ торговой профессіи добить­ ся нѣкоторой свободы но воскреснымъ и празд­ ничнымъ днямъ. Попытки зти отчасти увѣнча­ лись успѣхомъ, не смотря на ярое сопротивле­ ніе „хозяевъ”, привыкшихъ представлять себѣ  праздникъ не иначе, какъ въ формѣ базара, и  ощупывать въ концѣ такого дня нѣсколько лиш­ нихъ рублей противъ будничнаго оборота. Это  является, однако, только первымъ шагомъ, на  которомъ приказчичій вопросъ остановиться не  можетъ. Отношенія „хозяевъ” къ своимъ подчи­ неннымъ имѣютъ много другихъ сторонъ, кото­ рыя еще болѣе заслуживаютъ вниманія. Необхо­ димо ближе ознакомиться съ атмосферой темна­ го царства, осмотрѣть н освѣтить всѣ его углы  для того, чтобы убѣдиться, что въ китайскихъ  стѣнахъ этого царства нужно прорубить еще не­ мало оконъ для освѣженія застоявшагося въ немъ  затхлаго воздуха и для доступа въ него хотя нѣ­ сколькихъ лучей свѣта. Классъ людей, именуемый приказчиками и „мо­ лодцами”, съ каждымъ годомъ дѣлается у насъ  многочисленнѣе, всегда обнаруживая большое  вліяніе на ходъ торговли и промышленности, ко­ торымъ за послѣднее время удѣляется не мало  вниманія и со стороны правительства. Извѣстно,  что огромное число торговыхъ предпріятій дер­ жится исключительно благодаря приказчикамъ.  Сюда относятся особенно тѣ предпріятія, рай­ онъ дѣйствій которыхъ обнимаетъ нѣсколько го­ родовъ и мѣстностей. Извѣстно также, что прн  крайней недолговѣчности большей части русскихъ  торговыхъ фирмъ, значительное число послѣднихъ  переходитъ въ руки лицъ, которыя служили у хозя­ евъ этихъ же фирмъ въ качествѣ „мальчиковъ”, „мо­ лодцовъ” и приказчиковъ. Кромѣ того масса новыхъ  торговыхъ предпріятій возникаетъ путемъ прев­ ращенія приказчиковъ въ самостоятельныхъ тор­ говцевъ. Все это дѣлаетъ приказчичій вопросъ  не порожденіемъ лишь сантиментальной филан­ тропіи, а предметомъ серьезнаго общественнаго ин­ тереса, побуждая обратить вниманіе на тѣ условія,  среди которыхъ воспитываются двигатели торго­ вли и которыя, поэтому, сообщаютъ ей тогъ или  пиой характеръ. Отношенія-* между приказчиками и хозяевами  опредѣляются, такъ называемымъ, „договоромъ”,  или, проще сказать, тѣми условіями, какія заблаго­ разсудитъ поставить хозяинъ. Законъ, касающійся  этого предмета (торгов. уст. кн. 2 разд. 2 гл. 1)  стремится единственно къ огражденію инте­ ресовъ хозяевъ и третьихъ лпцъ, вступающихъ  въ торговыя сдѣлки съ хозяевами при посред­ ствѣ приказчиковъ. Для огражденія приказчиковъ  отъ несправедливыхъ притязаній хозяина сдѣла­ но только одно постановленіе: не берн отъ хо­ зяина и не отдавай ему ничего безъ росписки  (ст. 693). Въ тоже время законъ даетъ хозяину  такія права надъ личностью приказчика, кото­ рыя не имѣютъ прямого отношенія къ дѣламъ  торговымъ и очень сильно напоминаютъ собою  крѣпостное право помѣщиковъ надъ крестьяна­ ми. Такъ, нанр. ст. 691 торг. устава дозволяетъ  хозяину унимать приказчика или сидѣльца, веду­ щаго безпорядочную жизнь, „домашнею стро­ гостію “. Въ чемъ можетъ заключаться эта „до­ машняя строгость” по отношенію къ взрослымъ  приказчикамъ—-закономъ не опредѣлено; но ма­ лолѣтніе сидѣльцы за шалости могутъ быть на­ казаны даже розгами (ст. 704). Общій характеръ  закона о наймѣ торговыхъ приказчиковъ допол­ няется постановленіемъ, обязывающимъ хозяина  прочитать этотъ законъ приказчику при заклю­ ченіи договора, такъ что приказчикъ какъ бы  получаетъ предупрежденіе: знай, на что ты идешь. Каковы бываютъ договоры между приказчиками  и хозяевами, показываютъ слѣдующіе пункты до­ ставленнаго намъ, любопытнаго текста договора,  заключаемаго курскимъ 2 гильдіи купцомъ М. А.  Наумовымъ съ своими приказчиками. „Я,—такой-то  приказчикъ,—въ силу этого закона (торг. уст. 1 гл.  2 разд. 2 кн.) кромѣ того обязуюсь: а) всѣ  порученія н приказанія своего хозяина исполнять  безпрекословно н вѣрно, согласно интересамъ  послѣдняго; б) вести себя честно н непредосу­ дительно; в) безъ позволенія хозяина никуда не  отлучаться н съ людьми подозрительными ника­ кого сношенія не имѣть; г) за неисполненіе ка­ кого-либо изъ принятыхъ мною на себя обяза­ тельствъ или за небрежное исполненіе таковыхъ  во вредъ интересамъ его, Наумова, я подвергаю  себя, за каждый разъ виновности, платежу штра­ фа или вычету изъ жалованья, въ пользу хозя­ ина, 25 руб.; при чемъ договоръ долженъ оста­ ваться для меня во всей силѣ; д) не доживъ у не­ го, Наумова срока, я оставить служеніе или отойти  къ другому хозяину права не имѣю, папротнвъ-  того (!) Наумовъ во всякое врем я можетъ  мнѣ отъ слож енія отказать, за что я претен­ довать и домогаться о причинѣ отказа не дол­ женъ, по тому убѣжденію, что хозяинъ есть луч­ шій судья своего дѣла, онъ знаетъ (!), что для  него полезно и что вредно; е) если мнѣ будетъ  отказано хозяиномъ отъ службы до истеченія  опредѣленнаго этимъ договоромъ срока, а между  тѣмъ я буду состоять должнымъ хозяину, то тотъ  же часъ долженъ съ нимъ разсчитаться, не до­ водя его до жалобы на меня; въ случаѣ же не­ удовлетворенія хозяина перебранными у него  деньгами подвергаю себя платежу неустойки въ сум­ мѣ столькнхъ-то рублей въ пользу его, Наумова”. Смыслъ и значеніе этого „договора” совер­ шенно ясны и какъ нельзя болѣ е соотвѣтствуютъ  старой поговоркѣ: „нанялся—продался”. Въ са­ момъ дѣлѣ, что такое наемъ но такому догово­ ру, какъ не продажа своей личности въ полное  и безконтрольное распоряженіе торговца, какъ  не кабала, въ которой погибаетъ не только  трудъ человѣка, но даже его нравственное до­ стоинство? Извѣстно, что всевозможные способы обмана—  недовѣсъ, обмѣръ, недочетъ, сбытъ дурного то­ вара вмѣсто хорошаго, злостное банкротство со  всѣми его составными элементами—явленія слиш­ комъ заурядныя въ нашей торговлѣ. „Не обма­ нешь—не продашь”—вотъ девизъ нашей „ком­ мерціи”, завѣщанный предками и, въ большин­ ствѣ случаевъ, свято хранимый до настоящаго  времени. Понятно, какъ можетъ вліять предста­ витель этой „коммерціи” на людей, которые от­ даютъ ему себя въ услуженіе. Между тѣмъ, всѣ  порученія и приказанія своего хозяина приказ­ чикъ долженъ исполнять безпрекословно. За не­ исполненіе, или небрежное, съ точки зрѣнія хо­ зяина, исполненіе налагается каждый разъ штрафъ  въ 25 р., затѣмъ слѣдуетъ отказъ отъ мѣста, а  такъ какъ, при подобнаго рода системѣ, при­ казчикъ всегда является неоплатнымъ должни­ комъ хозяина,—то въ концѣ концовъ выступа­ етъ на сцену взысканіе опредѣленной по дого­ вору неустойки… Не нужно удивляться послѣ  этого, что приказчику, проходящему такую „шко­ лу”, остается только сдѣлаться или мошенни­ комъ по отношенію къ третьимъ лицамъ, или  обворовывать своего хозяина; чаще же всего  случается такъ, что приказчикъ обманываетъ и  „публику и хозяина… Иначе и быть не можетъ  тамъ, гдѣ попирается личность человѣка, гдѣ  въ принципѣ отрицается его умственное и нрав­ ственное достоинство, гдѣ дѣло доходитъ до то­ го, что приказчикъ не можетъ быть, подобно  хозяину, „лучшимъ судьею въ своемъ дѣлѣ”,  „знать—что для него полезно и что вредно”.  Какой-нибудь купецъ Наумовъ знаетъ это, и мо­ жетъ во всякое время, ради своихъ, выгодъ отка­ зать отъ мѣста своему приказчику, а послѣдній,  заключившій съ нимъ „кабальную запись”, не  можетъ оставить службу у своего хозяина, хотя  бы н находилъ ее крайне тяжолою въ матері­ альномъ и нравственномъ отношеніи. Обращая вниманіе лишь на то, что приказчи­ ки и вообще служебные люди торговаго класса  болѣе сыты и, по обязанностямъ своей службы,  лучше одѣты въ сравненіи съ простыми рабочи­ ми, а, главное, не имѣя симпатіи къ умственно­ му и нравственному облику, который естествен­ но вырабатывается у большей части „молодцовъ”,  у насъ обыкновенно мало говорятъ и думаютъ  объ ихъ положеніи. Между тѣмъ это положеніе  во многомъ хуже положенія простого рабочаго.  По своей отдаленности отъ „хозяина” послѣдніе  пользуются по крайней мѣрѣ большею нравствен­ ною свободой и если терпятъ иногда кабалу, то  главнымъ образомъ матеріальную. Мы полагаемъ,  что „приказчичій вопросъ” заслуживаетъ такого  же вниманія, какъ и вообще вопросъ о матері­ альной обезпеченности и развитіи человѣческаго  достоинства въ народной массѣ. ДЕ ЙСТВИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА. Государь Императоръ, но всеподданнѣйшему докладу министра внутреннихъ дѣлъ, Всемилостивѣйше соизво­ лилъ 30-го августа пожаловать награды слѣдующимъ лицамъ: Орденъ се. Владиміра 3-й ст .—исправляющему долж­ ность Черниговскаго врачебнаго отдѣленія дѣйств. статск. сов.  Гортынскоху,  Корочанскому уѣздному пред­ водителю дворянства, статск. совѣтн.  Шатохину,  управ­ ляющему почтовою частью въ Харьковской губерніи, коллежскому совѣтн.  Радченко. Тотъ же орденъ 4-й a n .—  Кременчугскому полиціймей- стеру  Филонову,  александровскому уѣздному исправни­ ку  Красюку  и помощнику начальника Харьковскаго те­ леграфнаго округа  Фонъ-Эрну. ОБОЗРЕ НІЕ ГАЗЕТЪ И ЖУРНАЛОВЪ. Одно изъ главныхъ основаній суда „праваго,  скораго и милостиваго”, одно изъ главныхъ осно­ ваній состязательнаго уголовнаго процесса заклю­ чается въ равенствѣ сторонъ, въ равенствѣ нравъ  обвинителя и обвиняемаго. Наши „Судебные Ус­ тавы” такого равенства далеко не представляютъ  ни во время предварительнаго слѣдствія, ни во  время составленія обвинительнаго акта, ни на  судѣ. Вотъ, что говоритъ по этому поводу г. Н—ичъ  въ „Новомъ Времени”: Обвиняемому обыкновенно слѣдователь предъявляетъ протоколъ о привлеченіи его къ слѣдствію и о приня­ тіи извѣстной мѣрыАіресѣченія (въ большинствѣ—взя­ тіе подъ стражу), и затѣмъ, всѣ дальнѣйшіе экспери­ менты надъ обвиняемымъ совершаются уже подъ по­ кровомъ глубокой и непроницаемой канцелярской тай­ ны—вопреки иногда закону, допускающему если не пуб­ личность, то нѣкоторую все-таки гласность предвари­ тельнаго слѣдствія. Въ такомъ именно порядкѣ произ­ водится 90 проц, слѣдствій въ глуши нашихъ провин­ цій. Затѣмъ, когда слѣдствіе заканчивается, оно предъ­ является обвиняемому (на основ. 476 ст. уст. угол. суд.), въ томъ лишь случаѣ, „если онъ о томъ просить будетъ…”, и только тогда для слѣдователя обязательно спросить обвиняемаго: „не желаетъ ли онъ предста­ вить еще что-либо въ свое оправданіе”? Такъ какъ 90 проц, обвиняемыхъ состоитъ изъ людей темныхъ и да­ же неграмотныхъ, незнакомыхъ, слѣдовательно, съ этою статьею и съ законами вообще, то понятно, они, по окончаніи предварительнаго слѣдствія, нп о чемъ слѣдователя не „просятъ” п обыкновенно препровож­ даются (ст. 480) въ тюрьму, а законченное, слѣдствен­ ное производство отсылается прокурору иди его това­ рищу. Преданіе суду совершается подъ покровомъ  канцелярской тайны. Товарищъ прокурора составляетъ обвинительный актъ, группируя въ одно цѣлое тѣ матеріалы слѣдствія и тѣ свидѣтельскія показанія, которыя пригодны для обвиненія, и игнорируя все то, что могло бы служить къ оправданію подсудимаго. Но и этимъ еще не огра­ ничивается роль прокуратуры: въ концѣ обвинительна­ го акта составляется списокъ свидѣтелей, причемъ обыкновенно всѣ свидѣтели со стороны обвиненія вы­ зываются къ явкѣ на судъ, а изъ числа свидѣтелей, способствующихъ оправданію подсудимаго, вызывают­ ся лишь нѣкоторые. Судебная палата, совершая уста­ новленную закономъ обычную формальность, утверж­ даетъ такой актъ, не вдаваясь ни въ какія особенныя, гуманныя соображенія… Подсудимый же, содержась въ тюрьмѣ, ничего, конечно, не знаетъ о той грозѣ, которая собирается надъ его годовою… И вотъ, въ одинъ прекрасный день ему вручается копія обвини­ тельнаго акта и списокъ свидѣтелей, съ объявленіемъ, что онъ въ семидневный срокъ „обязанъ довести до свѣдѣнія суда”—избралъ ли себѣ кого-либо защитни­ комъ и не желаетъ ли вызвать на судъ какихъ-нибудь другихъ свидѣтелей, сверхъ указанныхъ въ предъявлен­ номъ ему спискѣ. Въ этихъ случаяхъ въ тюрьмахъ соблюдается одна лишь формальность: большинство не­ грамотныхъ и неимущихъ крестьянъ не понимаетъ да­ же всей важности роковыхъ вопросовъ, предлагаемыхъ имъ, и отвѣты отъ имени подсудимыхъ составляются обыкновенно въ отрицательномъ смыслѣ: защитника-де не имѣю и новыхъ свидѣтелей вызывать не желаю. При самомъ разборѣ дѣла неравенство сторонъ  сказывается еще рѣзче. Въ уѣздныхъ-городахъ, во время засѣданій отдѣленій окружныхъ судовъ, подсудимые очень часто  не имѣютъ защитниковъ вовсе;  это происходитъ тогда, если во вре­ мя сессіи не имѣется ни въ городѣ, ни при отдѣленіи суда пн одного присяжнаго повѣреннаго пли кандидата на судебныя должности, на которыхъ судъ могъ бы возложить обязательную защиту, по своему назначе­ нію, защиту gratis. Къ сожалѣнію, случаи эти проис­ ходятъ не рѣдко въ провинціальной глуши п считаются прокурорскими бенефисами—т. е. когда подсудимые стоятъ передъ ихъ громами беззащитны, безотвѣтны и безоружны… Тогда торжествующимъ прокурорамъ не приходится уже писать столь непріятныхъ для нихъ объясненій, которыя обыкновенно требуются отъ ннхъ при двадцати и болѣе процентахъ оправдательныхъ приговоровъ. Кажется, эта конфиденціальная мѣра вве­ дена была еще при гр. Паленѣ и до сихъ поръ, если не ошибаемся, не отмѣнена. . Мѣра эта обращаетъ прокурора изъ безпри­ страстнаго докладчика, какимъ онъ долженъ  быть по закону, въ страстнаго обвинителя, ко­ торый „во что бы то ни стало” добивается  отъ присяжныхъ слова: „виновенъ”. Г-нъ Н—ичъ указываетъ на необходимость  послѣдовательно провести принципъ равенства  сторонъ черезъ весь нашъ уголовный процессъ,  предлагая слѣдующее: Прежде всего является настоятельная надобность въ установленіи и допущеніи  защиты  при предваритель­ номъ слѣдствіи; тогда измѣнится самъ собою нынѣшній инквизиціонный характеръ этого слѣдствія и въ него будетъ введенъ серіозный противовѣсъ теперешнему полнѣйшему произволу судебныхъ слѣдователей. Защи­ тѣ должна быть вручаема и копія съ обвинительнаго акта—тотчасъ же по составленіи его прокуроромъ, съ тѣмъ, чтобы при разсмотрѣніи и утвержденіи этого акта судебною палатой, защита, въ качествѣ одной изъ сторонъ, могла бы представлять свои возраженія и опроверженія—оставаясь, конечно, на строгой почвѣ фактовъ, добытыхъ предварительнымъ слѣдствіемъ, и настаивая въ то же время на вызовѣ къ суду тѣхъ свидѣтелей, которые умышленно не вызваны прокуро­ ромъ, п новыхъ лицъ, присутствіе которыхъ на судѣ, въ интересахъ защиты, будетъ желательно. Трудно, конечно, требовать, чтобы присутствіэ за­ щиты на предварительномъ слѣдствіи было  обязатель­ ное,  по назначенію, напр., окружныхъ же судовъ: при нынѣшнемъ совершенномъ отсутствіи, въ глуши на­ шихъ провинцій, присяжныхъ повѣренныхъ, это же­ ланіе едва ли достижимо; слѣдовательно, объ обяза­ тельномъ присутствіи защиты на этомъ слѣдствіи не можетъ быть пока и рѣчи; достаточно было бы уже и того, если бы такая защита установлена была въ ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ. Въ августовской книжкѣ „Отечественныхъ За­ писокъ” прежде всего надо обратить вниманіе  на статью г. Вейнберга объ новой трагедіи В.  Гюго „Торквемада”. Г. Вейнбергъ подробно из­ ложимъ содержаніе пьесы, а главныя мѣста  перевелъ недурными стихами. Вотъ въ корот­ кихъ словахъ сюжетъ трагедіи: Торквемада,—  фанатикъ-монахъ, установившійся на той идеѣ,  что ему предназначено спасти міръ посредствомъ  „незнающаго пощады всемірнаго костра”. Онъ  любитъ людей и изъ любви къ нимъ хочетъ,  погубивши ихъ тѣла, спасти души. За высказы­ ваніе такихъ идей онъ подвергается преслѣдо­ ванію, епископъ требуетъ отъ безвѣстнаго еще  монаха отреченія отъ его ереси, но Торквеиадо  остается твердъ н его замуровываютъ въ склепъ,  ‘яъ долженъ погибнуть. Это лучшая сцена  трагедіи, хотя она, по замыслу, представляетъ  не болѣе, какъ сколокъ съ ряда подобныхъ же  сценъ, часто встрѣчающихся у Гюго и въ „Эр­ нани”, ивъ „Смѣющемсячеловѣкѣ,” ивъ „Соборѣ  парижской Богоматери”, а но выполненію стоитъ  далеко ниже прежнихъ вещей Гюго въ этомъ  же родѣ. Но далѣе. Въ томъ же самомъ мона­ стырѣ, на кладбищѣ котораго только что заму­ ровали Торквемаду, заключены двое молодыхъ  людей Санхецъ-де-Садішасъ и Роза д’Ортецъ.  Подъ  этими именами знаютъ ихъ всѣ, кромѣ  двухъ-трехъ людей, приближенныхъ къ королю,  на самомъ же дѣлѣ, молодой человѣкъ есть на­ слѣдникъ Бургосскаго престола, а молодая дѣ­ вушка—племянница могущественнаго правителя  одной области, который желаетъ выдать ее  замужъ за Санхеца, зная его настоящее об­ щественное положеніе. Но покамѣстъ, по раз­ нымъ политическимъ разсчетамъ, все это надо  держать въ секретѣ, и вотъ предусмотритель­ ный дядя заперъ ихъ вмѣстѣ въ монастырѣ,  гдѣ, конечно, они п не замедлили влюбиться  другъ въ друга, что впрочемъ, и требовалось  доказать. И вотъ, когда влюбленная парочка  прогуливалась по кладбищу,, пхъ вниманіе при­ влекъ стонъ, послышавшійся изъ одной могилы.  Санхецъ, не долго думая, срываетъ желѣзный  крестъ съ одной изъ могилъ н, употребивши  его какъ ломъ, отваливаетъ камень отъ склепа  заживо-погребеннаго. Торквемада, освобожден­ ный такимъ образомъ, скрывается, говоря на  прощаніе своимъ избавителямъ: „Вы спасли ме­ ня. Клянусь, дѣти, заплатить вамъ тѣмъ же”. Все дѣло, какъ извѣстно, происходитъ въ  царствованіе Фердинанда и Изабеллы. Ферди­ нандъ, случайно посѣтивъ монастырь, узнаетъ о  пребываніи тамъ молодой четы, раскрываетъ ихъ  инкогнито и соглашается на ихъ бракъ, такъ  какъ таковой совершенно сооотвѣтствуетъ его  политическимъ видамъ. Казалось бы, и конецъ  дѣлу. Но, напротивъ, это лишь завязка. Ферди­ нандъ, который, кстати сказать, щредсъццляется  буквальною копіей съ „короля” изъ „Le rois’a-  muse”, влюбляется въ Розу. Отдѣлаться отъ не  кстати подвернувшагося жениха онъ рѣшается  весьма простымъ способомъ—убійствомъ.^ Но  вотъ тутъ то н является снова Торквемада. Онъ  уже не безвѣстный монахъ, онъ уже достигъ  всего, объ чемъ мечталъ, онъ уже великій ин­ квизиторъ, властвующій н надъ королемъ и надъ  страной, зарево зажженныхъ имъ костровъ  озаряетъ всю Испанію. Узнавши о продѣлкѣ  короля, Торквемада рѣшаетъ помѣшать соверше­ нію безнравственнаго дѣла. Онъ еще не знаетъ,  что жертвы королевскаго сластолюбія—его осво­ бодители, но все равно, онъ отправляется въ  загородный домикъ, гдѣ заключена Роза, и куда,  благодаря измѣнившему королю придворному, проникъ и Санхецъ, и …….  „Опасность повсюду! восклицаетъ Санхецъ, обращаясь къ своей воз­ любленной—о, кто же защититъ тебя?”— „Я!”  раздается сзади молодыхъ людей чей то голосъ.  Они оборачиваются и видятъ передъ собой Тор­ квемаду. Они не узнали въ немъ узника, когда  то освобожденнаго Санхецомъ, но онъ сразу  узналъ ихъ. Тѣмъ лучше, онъ однимъ разомъ и  спасетъ Душу короля и отплатитъ своимъ изба­ вителямъ. „Чего вы хотите?” спрашиваетъ онъ  у влюбленной парочки. „Сочетаться бракомъ,  отецъ мой”… И Торквемада тутъ же самъ ихъ  вѣнчаетъ. Но присматриваясь къ монаху, моло­ дые люди, наконецъ, узнаютъ его. Сапхецъ начи­ наетъ припоминать обстоятельства ихъ первой  встрѣчи и въ разсказѣ упоминаетъ, что отвалилъ  камень склепа  сорваннымъ съ мотлы крестомъ. Это иоражаетъ Торквемаду,— „Боже мой! воскли­ цаетъ онъ нро себя:—Вѣдь они прокляты! Выр­ ванный крестъ! Великое святотатство! Огонь,  вѣчный огонь открывается передъ ними! Но я  ихъ снасу!” Онъ уходитъ, сказавши, что скоро  воротится. Роза и Санхецъ остаются н, въ ожи­ даніи его, предаются самымъ сладостнымъ гре­ замъ. Какъ вдругъ, внизу терассы, появляется  процессія, съ чернымъ знаменемъ во главѣ. Это  служители инквизиціи. Но распоряженію Торк- вемады они берутъ Санхеца и ведутъ его на казнь…  Торквемада, спасъ душу своего избавителя…. Такою эффектною картиною заключается тра-  г е ж . Какъ видитъ читатель, здѣсь все тоже, что  иЗфздѣ у Гюго: „все есть, коли нѣтъ обмана! и  чЬртп, и любовь, и страхъ, и цвѣты”. Но, опять  и?е, какъ и вездѣ у Гюго „обманъ есть”—обманъ  ложныхъ положеній, натянутыхъ эффектовъ, ме­ лодраматической постановки всего дѣла. Гюго и  здѣсь остался вѣренъ себѣ, создавая вмѣсто ис­ торической драмы лишь геніальные парадоксы въ  драматической формѣ, какъ онъ создавалъ ихъ и  въ „Эрнани”, и въ „Le roi s’amuse” и во всѣхъ  своихъ трагедіяхъ. Кто говоритъ, Гюго несомнѣн­ но поэтъ геніальный, а въ настоящее время пол­ наго упадка искусства, единственный поэтъ во  всемъ мірѣ, и, быть можетъ,—чего, конечно, не дай  Богъ, послѣдній могиканъ, замкнувшій собой цѣпь  міровыхъ поэтовъ,—но все же Гюго, при всемъ  своемъ геніи, порожденіе своей націи, воспри­ нявшій въ себя всѣ традиціонные недостатки  французской поэзіи, отмѣченные еще Лессингомъ,  который о сочинительствѣ Корнеля сдѣлалъ слѣ­ дующее ядовитое замѣчаніе: „Естественный ходъ  событій плѣняетъ талантъ, „сочинителя” же (у  Лессинга Stumper— „кропатель”, но врядъ ли Лес­ сингъ, въ этомъ случаѣ, хотѣлъ придать этому  слову столь пренебрежительное значеніе, такъ  какъ онъ говоритъ о „сочинительствѣ” Кор­ неля, иротивуиолагая ему истинное творчество) онъ  страшитъ. Талантъ любитъ простоту, остроуміе  же (Witz) предпочитаетъ запутанность” (НашЬ.  Dram.). Разъясняя эту мысль Лессинга, можно  сказать, что художественное, поэтическое или  творческое (назовите какъ хотите) изображеніе  жизни есть правдивое ея изображеніе, и притомъ,  изображеніе именно того, что въ ней  не  случай­ но, изображеніе, согласное съ существенными за­ конами самой жизни, твореніе по образу и по­ добію жизни, или образное подражаніе жизни, какъ  говорили греки. Въ жизни же замѣчается ходъ  событій естественный, развитіе ихъ но законамъ  органическимъ; случайность не есть законъ жиз­ ни, а исключеніе, нарушеніе ея закономѣрности.  Оттого изображеніе ряда случайностей не можетъ  быть художественнымъ, а если человѣкъ съ та­ лантомъ впадаетъ по какимъ-нибудь причинамъ  въ подобную ошибку, то перестаетъ быть впол­ нѣ художникомъ и его творчество можетъ про­ являться только въ частностяхъ, нацримѣръ, въ  удачной обрисовкѣ того или другаго- типа, рѣ­ же—въ удачномъ очертаніи характера, наконецъ, въ удачномъ описаніи того или иного предмета.  Въ цѣломъ же, произведеніе выйдетъ ложнымъ и  фальшивымъ. Лессингъ не потому осуждалъ фран­ цузскій трагическій театръ, что представители  его стремились къ достиженію трехъ единствъ  (онъ зналъ,  какъ  у грековъ явились эти три един­ ства), а потому, что они понимали и искусство, и  его законы формальнымъ, ложнымъ, образомъ; а  понимай они ихъ правильно, онъ н вниманія не  обратилъ бы, три у нихъ единства или тридцать  три. Онъ считалъ ихъ иьееы плохими’не потому—  дурными или хорошими стихами они написаны,  не потому, есть ли въ нихъ или нѣтъ прекрас­ ныя частности (онъ зналъ даже, что это то въ  нихъ есть), а потому, что онн были лживымъ  изображеніемъ жизни, ложью на человѣческую  природу. Художникъ, идущій отъ лживаго пони­ манія искусства, приходитъ къ лживому изобра­ женію жизни, а неправильно понимающій основы  жизни, составляетъ лживо-художественныя, псев-  до-драматическія произведенія, превращаясь изъ  художника въ то, что Лессингъ называетъ „со­ чинителемъ”. Причиною такой художественной  фальши бываетъ либо то, что писатель, находясь  подъ сильнымъ вліяніемъ идей своего вѣка или  какого-нибудь господствующаго предразсудка, въ  своихъ произведеніяхъ гнетъ жизнь ради доказа­ тельства идеи, или господствующаго предразсудка;  либо то, что писатель желаетъ угодить господствую­ щему вкусу, позабавить или поразить зрителя или  читателя. Вотъ эта [то традиціонная французская  страсть къ „сочинительству” въѣлась п въ Гюго,  помѣшавши вполнѣ выразиться его геніальному  таланту и присвоивши ему нелестный титулъ отца  мелодрамы, въ которую обратили трагедію его  менѣе даровитые или совсѣмъ бездарные послѣ­ дователи, по обыкновенію, ухватившіе и развив­ шіе до колоссальныхъ размѣровъ всѣ недостатки  своего образца, не усвоивши ни одного изъ его  достоинствъ. Гюго  часто  ужасное замѣняетъ  внѣшне-страшнымъ;  часто  возбуждаетъ не со­ страданіе, а слезливую сентиментальность; послѣ­ дователи же его этими отличительными призна­ ками мелодрамы вездѣ замѣнили истинно страш­ ное, внушающее ужасъ и состраданіе—два чув­ ства, которыя должна возбуждать трагедія.  Тѣмъ болѣе, что иногда самъ Гюго сво­ ими теоритическимн разсужденіями подкрѣп­ лялъ такія ложныя воззрѣнія на трагедію. Такъ,  въ одномъ изъ своихъ „предисловій” (кажется  къ „Эрнани”) онъ говоритъ, что такъ  ъ ш ьц ѣ лъ драмы состоитъ въ томъ, чтобы „иодкупатъ, при­ ковывать и обманывать  глаза  зрителей”, то тре­ буется, чтобы въ ней были великія мысли для  возбужденія удивленія въ кавалерахъ; мѣста  трогательныя, чтобы было надъ чѣмъ поплакать  дамамъ; спектакль, чтобы было на что поглазѣть  массѣ… Ну, конечно, чего же лучше? Всѣмъ  сестрамъ по серьгамъ… Жалко и досадно слы­ шать такія, такъ сказать, базарныя сужденія изъ  устъ Гюго, меіШззйіпаго поэта нашего времени;  удивительно, съ другой стороны, видѣть, какъ  закоренѣлые національные предразсудки отра­ жаются даже на геніальныхъ людяхъ, зас­ тавляя ихъ повторять, хотя бы мимоходомъ и  случайно, старые-престарые афоризмы еще Воль­ тера, разобранные и уничтоженные Лессингомъ  болѣе ста лѣтъ назадъ. И еще удивительнѣе,  что все это могъ, повторяю, хотя бы мимоходомъ  и въ увлеченіи, сказать Гюго, страстный поклон­ никъ Шекспира, написавшій объ немъ цѣлую  превосходную книгу — какъ могъ онъ забыть  вѣчно-неувядаемыя слова величайшаго изъ вели­ кихъ, сказанныя объ томъ же предметѣ? „Все,  что изыскано, нротнворѣчитъ намѣренію т еатра,  цѣль котораго всегда была, есть и будетъ—от­ ражать въ себѣ природу: добро, зло, время и  люди должны видѣть себя въ немъ, какъ въ зер­ калѣ. Если представить ихъ слишкомъ сильно  или слишкомъ слабо, конечно, профана заста­ вишь иногда смѣяться, но знатоку будетъ досад­ но” (Гамлетъ, акдъ 3-й, сцена 2-я). Вотъ, съ  простотою и ясностью, доступными лишь генію,  высказана цѣлая вѣковѣчная теорія искусства,  отступленія отъ которой всегда вели къ самымъ  плачевнымъ послѣдствіямъ. То же случилось и  съ Гюго. Я не говорю уже объ его послѣдней  трагедіи, которая представляетъ не болѣе какъ  блѣдную копію съ его же болѣе раннихъ и болѣе  сильныхъ вещей, но н въ лучшихъ его произве­ деніяхъ все же огромную роль играетъ антихудо­ жественная случайность и исключительность, про­ тивъ которыхъ такъ возмущались здоровый вкусъ  н неиспорченное чувство воспитавшагося на  Шекспирѣ и на древнихъ классикахъ Лессинга,  столь систематически и ядовито преслѣдовавшаго  эту фальшь и ложь въ произведеніяхъ француз­ ской псевдо-классической школы. Въ трагедіи  дѣйствіе должно быть сосредоточено не вокругъ  лица, не вокругъ чего-либо внѣшняго, не обмо­ тано какъ тряпица вокругъ пальца, вокругъ ка­ кой-нибудь взятой на прокатъ идеи, а сосредо­ точено въ самомъ себѣ. Она должна имѣть внут­ ренній центръ тяготѣнія, должна цакъ живое „Ю ЖНЫЙ КРАЙ“, ГАЗЕТА ОБЩЕСТВЕННАЯ, ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ЛИТЕРАТУРНАЯ. ИЗДАНІЕ ЕЖЕДНЕВНОЕ. УСЛОВІЯ ПОДПИСКИ НА  1882 ГОДЪ: БЕЗЪ ДОСТАВКИ.  СЪ ДОСТАВКОЮ.  СЪ ІІЕРЕ\ЕС. ИНОГОР. На 12 мѣсяцевъ……………………………………….10 руб. 50 кон.  12 руб. — кои.  12 руб. 50 коп. „6 „  . ……………………………………………………………………………… 6 я  »  ^ Я  Я  ^ Я  50  „ „ 5  „  о „  40 „ 6 „ 30 „  6 „ 60 „ „ 4  „  4т „ 50 „ 5 „ 20 „  5 „ 60 „ „ 3  „  ……………………………………….5  „ 50 „  4 „  „  4 „ 50 „ „ 2  „  2 „ 40 „ 2 „ 80 „  3 „ 20 „ я 1  „  1 я 20 „ 1 я 40 „  1 „ 60 „ Подписка принимается только съ 1-го числа каждаго мѣсяца. Главная Контора газеты въ Харьковѣ, на Московской улицѣ, въ д. Харьковскаго Университета  Л» 7-й, при „Публичной Библіотекѣ” А. А. Іозефовича, принимаетъ подписку и объявленія; открыта  въ будни отъ 8-ми час. утра до 7-ми час. вечера, а въ воскресные и праздничные дни отъ 11-ти  до 4-хъ часовъ дня. Кромѣ того,  ПОДПИСКА  и  ОБЪЯВЛЕНІЯ ПРИНИМАЮТСЯ:  въ  Петербургѣ —въ Центральной конторѣ объявленій для всѣхъ европейскихъ языковъ, на Невскомъ проспектѣ, въ домѣ Струбинскаго и въ книжномъ магазинѣ Эмиля Гартье, на Невскомъ проспектѣ, Л» 27;  въ  Москвѣ —въ Центральной конторѣ объявленій для всѣхъ европейскихъ языковъ, на Петровкѣ, въ домѣ Солодовшткова и въ конторѣ подписки и объявленій Н. Левковской;  въ Варш а­ вѣ;—ъъ  варшавскомъ агентствѣ объявленій Рейхманъ и Френдлеръ, на Сенаторской улицѣ, Л» 22;  въ  Кіевіь — въ книжномъ магазинѣ Е. Я. Федорова;  въ Одессѣ —въ книжныхъ магазинахъ В. И. Бѣлаго и Е. П. Распопова;  въ Поѵтавѣ —въ книжномъ магазинѣ Г. И. Войно-Родзевича и  въ  Кременчугѣ —у нотаріуса И. Ф. Зильберберга. Изъ Франціи объявленія принимаются исключительно  въ Парижѣ  у Havas, Lafite et С°, Place de la Bourse. Редакція газеты  помѣщается въ г. Харьковѣ, въ Петровскомъ переулкѣ. Л» 1-й; для личныхъ объясненій по дѣламъ газеты открыта ежедневно, кромѣ воскресныхъ и праздничныхъ дней, отъ 2-хъ до 3-хъ часовъ дня.— Статьи, доставляемыя въ редакцію, должны быть непремѣнно за подписью и съ адресомъ автора. Статьи, до­ ставленныя безъ обозначенія условій, признаются безплатными. Статьи, признанныя удобными для печати, под­ лежатъ, въ случаѣ надобности, исправленію и сокращенію. Мелкія статьи, замѣтки и корреспонденціи, неудоб­ ныя для печати, уничтожаются.