Електронний архів оцифрованих періодичних видань Центральної Наукової Бібліотеки Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна
повернутись
Видання:
Южный Край
Регіон:
Харків
Номер видання:
254
Дата випуску:
23.09.1881
Дата завантаження:
02.11.2018
Сторінок:
4
Мова видання:
російська
Рік оцифровки:
2017-2018
Кількість номерів:
Уточнюється
Текст роспізнано:
ТАК
Оригінал зберігається:
Центральна наукова бібліотека Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна

На весь екран

Знайшли помилку? Напишіть нам про це на пошту it.cnb@karazin.ua

ЮЖНЫЙ КРАЙ Издатель А. А. Іозефовичъ. Главная  контора газеты въ Харьковѣ, на Москов­ ской улицѣ, въ домѣ  И мператорскаго Университе­ та, No 7, при „Публичной Библіотекѣ11 Александра Александровича Іозефовича, принимаетъ подписку и объявленія; открыта въ будни отъ 8 час. утра до 7 час. вечера, а въ воскресные н праздничные дни отъ 11 до 4 час. дня. No 254. Е Ж Е Д Н Е В Н О Е И З Д А Н І Е .  1 ГАЗЕТА ОБЩЕСТВЕННАЯ, ЛИТЕРАТУРНАЯ й ПОЛИТИЧЕСКАЯ. . :  ‘;;п-  :  О’ іяіі  ;  ^  t.jur. •. .  я-рл ::  •  Ща.-щн ХАРЬКОВЪ,  СРЕДА  23 Сентября (5 Октября) 1831 годя. ГОДЪ і Редакторъ А. И. Стояновъ. Редакція газеты повѣщается ыъ г, Харьковѣ, въ Петровскомъ переулкѣ, No 1; для личныхъ объяс­ неній по дѣламъ газеты открыта ежедневно, кро­ мѣ воскресныхъ и праздничныхъ дней, отъ 2 до S час. дня. Статьи, доставляемыя безъ означенія условій, признаются безплатными. Статьи и коррес­ понденціи, присылаемыя въ Редакцію, должны бить за подписью и съ адресомъ автора. V ОТДѢЛЬНЫЕ  т  „ЮЖНАГО КРАЯ” ПРОДАЮТСЯ по  6 к. ПРИНИМАЕТСЯ ПОДПИСКА НА  5 „ЮЖНЫЙ’КР АЙ“ 1 8 8 1 Г О Д А ., У с л о в і я п о д п о я с к и : Вѳэъ доставки. Съ доставкою. Съ пѳрее. иногор. На 1 го д ъ ………………………. 10 р. 50 к.  12 р. — к.  12 р. 50 к. „ 6 мѣсяцевъ  . . . . 6 р. — к.  7 р. — к.  7 р. 50 к. „4 4 р.  50  к. ,і 5 р, 20  к… 5 р. 60 к. „ 3  „  . . . . 3 р. 50 к.  4 р. — к.  4 р. 50 к. „2  „  . . . . 2 р. 40 к.  2 р. 80 к.  3 р. 20 к. „ 1  „  . . . . 1 р. 20 к.  1р. 40 к.  1 р. 60 к. Подписываться можно на всѣ сроки не иначе, какъ съ 1-го числа каждаго мѣсяца; но каждый срокъ простирается не далѣе какъ до конца 1881 г. ПОДПИСКА ПРИВИВАЕТСЯ:  въ главной конторѣ редакціи газеты  въ г.  Харьковѣ, на Московской ул., въ д. Императорскаго Харьковскаго Университета, Аг-7-й, при „Публичной Библіотекѣ”  А. Д. Іозефовича; ТАМЪ ЖЕ  принимаются  ОБЪЯВЛЕНІЯ. Кромѣ того, подписка принимается  въ С.-Петербургѣ— въ книжныхъ магазинахъ  II. Г. М ар­ тынова  н  „Новаго Времени “,  въ Шосквѣ— въ книжномъ магазинѣ  II. И. Мамонтова; нъ  Кіевѣ — въ книжномъ магазинѣ  Е. Я. Федорова; въ Одессѣ— въ книжномъ магазинѣ  В. И. Бѣлаго; въ Полтавѣ— въ книжномъ магазинѣ  Г. И. Бойно-Родзсвича  и въ  Кременчугѣ, у  нотаріуса  И. Ф Зилъберберш. ОБЪЯВЛЕНІЯ ПРИНИМАЮТСЯ:  нзъ Франціи исключительно  въ Парижѣ— у Havas, Lafite et 0°, Place de la Bourse;  въ  М осквѣ —въ Центральной конторѣ объявленій для всѣхъ европейскихъ языковъ, на Петровкѣ, домъ Солодовникова,  въ Петербургѣ— въ той же конторѣ на Нев­ скомъ проспектѣ, въ домѣ Струбинскаго и  въ Варшавѣ— въ варшавскомъ агентствѣ объявленій Рейхманъ и Френдлерь па Сенаторской улицѣ, въ домѣ No 22. Главная контора газеты проситъ Гг. подписчиковъ сообщать о неаккуратной доставкѣ газеты. СОДЕРЖАНІЕ: Харьковъ, 22 сентября 1881 года. Мѣстная хроника: Изъ городской жизни. Телеграшмы (отъ снеціальп. корреспондевт. „Южнаго Края*-‘ и отъ „Международн. теле­ графы. агентства**). Послѣднія извѣстія. Внутреннія извѣстія:  Корреспвнд.  „ Южнаго Краяи  изъ  Старобѣлъска  и  Лохвицкаго уѣзда. —Извѣстія другихъ газетъ: изъ  Одессы, Ки­ шинева. Маріупольскаго уѣзда  и  Тифлиса. Политическое обозрѣніе. Судебная хроника: Харьковскій окружный судъ. Смѣсь. Календарь. Справочныя свѣдѣнія- Фельетонъ:  Литературныя замѣтки,  Г. Объявленія. ХАРЬКОВЪ. 22-го сентября 1 8 8 І г. У.’ •”* ” Ц  • . И ■ У современной науки есть, какъ  извѣстно, немалое количество хулите­ лей во чтобы то ни стало и такихъ  враговъ, которые крайне неразборчи­ вы въ средствахъ и пріемахъ своего  отрицанія и порицанія. Особенно силь­ ны недовѣріе и нападки противъ на­ правленія и цѣлей, проводимыхъ и пре­ слѣдуемыхъ сторонниками такъ назы­ ваемой „позитивной школы“ въ обла­ сти философіи и политики. Но сдается намъ, что въ подобной  тактикѣ, даже при искренности убѣж­ деній, есть извѣстная доля ходульно­ сти и систематическое пристрастіе, ко­ торое заставляетъ, какъ говорится, за­ крывать глаза на самую ясную оче­ видность. Въ самомъ дѣлѣ, нужно быть  или Донъ-Кихотомъ критики, или фа­ натическимъ недругомъ критикуема­ го ученія, чтобы отыскивать повсюду  одни „разрушительныя” или „тлетвор­ ныя” начала въ лагерѣ позитивистовъ-  соціологовъ. Возьмемъ, на удачу, нѣсколько вы­ держекъ изъ одного новаго сочиненія,  написаннаго искреннимъ, серіознымъ  послѣдователемъ точнаго, положитель­ наго метода въ вопросахъ обществовѣ­ дѣнія. Имя и учоная цитата для га­ зетной статьи не нужны, тѣмъ болѣе,  что цитируемый авторъ представляетъ  собою цѣлый легіонъ одинаково дума­ ющихъ и работающихъ писателей. „Наука о человѣкѣ— говоритъ нашъ  типическій мыслитель— осуждаетъ всѣ  системы, какія бы онѣ ни были, кото­ рыя мечтаютъ о перестройкѣ общества  по предвзятому плану, какъ и видно  это по безплоднымъ попыткамъ мно”  гихъ революцій. Наука эта не можетъ  никакъ допустить, чтобы одни поли­ тическія учрежденія создавали обще­ ственные организмы и видоизмѣняли  характеръ народовъ….. Отвергая лжи­ выя иллюзіи, которыми увлекаютъ тол­ пу, паука, изучившая природу человѣ­ ка, доказываетъ, какъ медленно совер­ шается развитіе (эволюція) народа, и  до чего бываетъ ничтожно вліяніе та­ кихъ учрежденій, которыя насильствен­ но навязываются ему хотя бы даже  путемъ кровавыхъ революцій…. Не за­ колами можно водворить царство доб­ ра и добродѣтели, какъ думалъ это  Руссо… Дѣйствительная (и полезная,  прибавимъ отъ себя) реформа учреж­ деній можетъ совершиться лишь тогда,  когда произойдетъ постепенная, послѣ­ довательная перемѣна въ нравахъ и  въ идеяхъ народа”. Мысли, или точнѣе —афоризмы эти  невольно приходятъ на память при чте-  ніи’рѣчей извѣстнаго французскаго учо­ наго, Поля Бера, о недавней конфе­ ренціи котораго на многочисленномъ  собраніи педагоговъ цѣлой Франціи со  общено было въ одномъ изъ предыду­ щихъ  No j Y:  нашей газеты. Рѣчь эта, дѣйствительно, замѣчатель­ на уже потому, что она, какъ и при­ веденная нами выдержка изъ учонаго  трактата, написаннаго авторомъ— по­ зитивистомъ, вновь подтверждаетъ одну,  невидимому часто забываемую, истину.  Мы хотимъ сказать, что наука и пред­ ставители ея настолько же преданы ре­ формѣ, насколько враждебны принци­ пу насильственныхъ переворотовъ и внѣшняго угнетенія ради какихъ бы  то ни было цѣлей, измышленій и пред­ взятыхъ теорій въ области политики,  въ какую бы то ни было сторону. Уто­ пія, или политическій романъ, будетъ  всегда утопіей, рисуетъ ли этотъ ро­ манъ картину всеобщаго благополучія  подъ раззолоченной ферулой персид­ скаго сатрапа, или подъ сіяющимъ не­ бомъ сказанной страны „Икаріи” г-на  Хабе. Неумолимая реакція и револю­ ція никогда не потеряютъ ни родствен­ наго сходства между собою, ни всѣхъ  другихъ признаковъ этихъ ужасныхъ  явленій въ жизни народовъ, съ какой  бы стороны и въ какомъ бы направ­ леніи не шолъ тотъ насильственный  гнетъ, съ помощью котораго навязы­ вается извѣстная государственная си­ стема, непригодная и антипатичная дан­ ному обществу и народу. Можно, вѣдь,  быть революціонеромъ по душѣ и  зеакціонеромъ по пріемамъ своимъ, но­ ся на головѣ фригійскій колпакъ.  Можно быть таковымъ же, не нося  иного украшенія надъ своимъ обнажон-  нымъ черепомъ статскаго совѣтника, кро­ мѣ картуза съ чиновничьей кокардою, и  не нокидая никогда квартиры на одномъ  изъ бульваровъ „бѣлокаменной сто­ лицы”. Можно также быть реакціоне­ ромъ съ безцеремонными пріемами:яко­ бинца. Но, кромѣ того, что рѣчь Поля Бе­ ра констатируетъ фактъ, любопытный  и для психологовъ, и для трезвыхъ  умомъ политиковъ, она, рѣчь эта, прек­ расна еще, какъ цѣльная и ясная про­ грамма для правильнаго преобразова­ нія школы, которая такъ нуждается  теперь въ реформѣ повсюду, не исклю­ чая Франціи.’ И мы увѣрены, что страна эта (о  „безвыходномъ”, якобы, положеніи ко­ торой, послѣ устраненія макъ-магонов-  скаго режима и водворенія парламен­ таризма, столь душевно стонутъ непро­ шенные благожелатели Франціи), при­ метъ къ сердцу и направитъ на поль­ зу своей школы патріотическія рѣчи  знаменитаго учонаго. Какъ бы кто  ни язвилъ у насъ „лже-конституціо-  нализмъ”, но несомнѣненъ одинъ фактъ:  самое серіозное отношеніе теперешняго французскаго правительства къ рефор­ мѣ народнаго образованія. Въ этомъ  отношеніи, политика французской ре­ спублики, каковы бы ни были техни­ ческіе недостатки ея послѣдней консти­ туціи, подходитъ къ политикѣ другой,  въ свое время болѣе изящно устроен­ ной, республики въ Афинахъ. И здѣсь  и тамъ, на первый планъ во внутрен­ ней политикѣ поставлены вопросы о  просвѣщеніи народа. И здѣсь и тамъ,  съ одинаковою ясностью поняли про­ стую истину, что „школа не можетъ  быть мѣстомъ пытки”, что ей— школѣ  нужны, прежде всего: воздухъ, свѣтъ  и несдавленное никакимъ гнетомъ про­ странство. Не забыли здѣсь, въ Афи­ нахъ Перикла, какъ и въ Парижѣ оп­ портуниста Гамбетты, еще одной исти­ ны, а именно: если свѣтъ и воздухъ  нужны для дѣтей, то для учителя тотъ  же свѣтъ и тотъ же воздухъ состав­ ляютъ его независимость, его достоин­ ство и его обезпеченное положеніе въ  дни истомы отъ непрерывнаго труда и  отъ старости.  , Для насъ очевидно, послѣ этого, что  потеря легкомысленными французами  блаженства отъ управленія ихъ затыл­ ковъ дланью Наполеона, Макъ-Магона и  Бюффе, и что даже водвореніе нестрой­ ной конституціи 1875 г. не остано­ вили теченія крупнѣйшихъ вопросовъ  для государственной и народной жиз­ ни. И странно сказать: согласное от­ ношеніе высшей администраціи и па­ латы депутатовъ къ вопросу объ улуч­ шеніи школы какъ бы намекаетъ на  то, что даже на гниломъ Западѣ, при  господствѣ „лже-конституцій”, можетъ  сущестовать единеніе между прави­ тельствомъ и народомъ. Во всякомъ  случаѣ, лучшіе люди Франціи схо­ дятся съ нынѣшнею республиканскою  властью этой талантливой и симпатич­ ной націи на одномъ, очень капиталь­ номъ, убѣжденіи. По всѣмъ призна­ камъ, со включеніемъ недавнихъ рѣчей  Ферри и Поля Бера, можно сдѣлать  заключеніе, что реформа француз­ ской школы сдѣлаетъ быстрые  ша­ ги  впередъ. Невидимому, вся Фран­ ція видитъ въ народной школѣ необ­ ходимое условіе для того, чтобы, съ подъемомъ идей и нравовъ народа, сдѣ­ лалось возможнымъ дѣйствительное и  постепенное улучшеніе нынѣ существу­ ющихъ государственныхъ учрежденій.  Правильно высказалъ свою коренную  мысль вышеприведенный нами соціо­ логъ, когда выразился: „Се n’est que  quand les idees et les moeurs se sont  graduMlement transform6es quo les in ­ stitutions peuvent rtellemeut changer”. „Кулачество”— излюбленный пред­ метъ разсужденія у насъ и въ прессѣ,  и въ обществѣ. Не прочь поговорить о  кулачествѣ и земецъ; но все это рѣ­ шительно ни къ чему путному не ве­ детъ. Лучшее средство противъ кула­ чества, очевидно, организація мелкаго  крестьянскаго кредита, подъ условіемъ,  конечно, что организація эта не попа­ детъ въ руки кулакамъ, для которыхъ  только и будетъ полезна. Газеты наши  мало занимаются вопросомъ объ устрой­ ствѣ мелкаго крестьянскаго кредита;  вотъ лочему нельзя не дорожить стать­ ями, подобными статьѣ г. Прозоров­ скаго: „Сельскія ссудосберегательныя  товарищества въ тамбовской губерніи”, помѣщонной въ газетѣ „Земство”. Въ тамбовской губерніи къ 1880 г. считалось 14 ссудосберегательныхъ товариществъ, полу­ чившихъ при своемъ возникновеніи ссуды отъ земства въ размѣрѣ отъ 500 до 1,000 руб. Все­ го выдано этимъ товариществамъ 10,500 руб. Кромѣ: того, въ губерніи существуетъ еще нѣ­ сколько товариществъ, не получившихъ зем­ скихъ ссудъ, а потому и неупоминаемыхъ въ земскихъ отчотахъ, Въ 1879 г. два товарище­ ства ликвидировали свои дѣла, притомъ одно изъ нихъ возвратило полученную имъ отъ зем­ ства ссуду, а дѣла другого пришли въ такое разстройство, что, по отзыву уѣздной земской управы, не представляется никакой возможности взыскать бъ Членовъ его выданную ему въ раз­ мѣрѣ 1,000 р. Ссуду. Такимъ образомъ, въ 1881 году товариществъ, подлежащихъ земскому кон­ тролю, оставалось только 12, но и изъ- этого числа только : 9 представили-свои отчоты въ земское собраніе. По уѣздамъ товарищества распредѣляются слѣдующимъ образомъ: въ бо- рисоглѣбскомъ уѣздѣ 5, въ козловскоііъ, ела- томскомъ и шацкомъ по 1, въ тамбовскомъ и кирсановскомъ но 2. Въ  нііхъ числится 2,629 членовъ, что составитъ 10°/о населенія тѣхъ во­ лостей, въ которыхъ товарищества находятся. Паевъ у этихъ членовъ значится па сумму 72,856 р.; средній размѣръ пая 27 р., maximum 56 руб., minimum 6 р. 50 к. Minimum иаеваго капитала въ товариществѣ 810 руб., maximum 15,279 руб. Вкладовъ за отчотный годъ было 20,439 руб., займовъ: первоначальныхъ 6,250 р., послѣдующихъ 66,554 р., слѣдовательно, займы не превышали паевого капитала, Въ ссуду бы­ ло выдано 16і,§94 руб., на каждое товарище­ ство въ среднемъ 13,322 руб.; въ кассѣ това­ риществъ наличными деньгами и процентными ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ А. Додэ. Нюыа Руместанъ. („Русскій Вѣст­ никъ “ Л«.Ѵ: 5, 6, 7 и 8-й). Имя А. Додэ хорошо извѣстно рус­ ской публикѣ. Всѣ его романы, даже  небольшіе очерки переведены на рус­ скій языкъ и за послѣдній десятокъ  лѣтъ изъ иностранныхъ романистовъ  развѣ только Э. Золя пользовался у  насъ большею популярностью, что,  впрочемъ, объясняется тѣмъ, что Золя  романистъ совсѣмъ особаго рода. Лю­ бопытно еще отмѣтить, что Додэ по­ стоянно причисляютъ къ „школѣ” (?)  Золя. Это, конечно, происходитъ един­ ственно отъ „легкости въ мысляхъ”,  господствующей въ средѣ русской со­ временной критики. Объ Золя у насъ  писали много, пространно и азартно,  но, по обыкновенію, ни до чего не до­ писались; объ Додэ, напротивъ, гово­ рили лишь мелькомъ и договорились до  того, что причислили его къ несуще­ ствующей „школѣ”. Между тѣмъ, для  всякого, руководствующагося еще чѣмъ  нибудь, кромѣ „легкости въ мысляхъ”,  совершенно ясно, что Золя —одно дѣ­ ло, а Додэ—совсѣмъ другое. Какъ  критикъ —Золя просто окаррикатурилъ  плохо понятую имъ позитивистскую  теорію искуства Тэна; какъ романистъ  онъ рабски подражаетъ манерѣ Баль­ зака, усвоивши всѣ недостатки этого,  въ высшей степени замѣчательнаго, пи­ сателя, и ни одного изъ его достоинствъ.  Еслибъ наши зоилы, столь долго рато­ вавшіе съ французскимъ новаторомъ,  по полному, очевидно, незнакомству  съ исторіей французской литературы,  не просмотрѣли этихъ бьющихъ въ  глаза фактовъ, то поняли бы, что не­ зачѣмъ было и огородъ городить. По­ тому что съ Тэномъ, строго-логически  развивающимъ свою теорію изъ основ­ ныхъ посылокъ, спорить можно,—мо­ жно оспаривать эти его основы. Съ  Золя спорить нельзя, потому что ни  основъ, ни логическаго вывода изъ нихъ  у него нѣтъ, а есть безтолковый наборъ клочковъ, вырванныхъ то тамъ, то сямъ  у Тэна. безъ связи и системы. Съ дру­ гой стороны, если бы наши зоилы по­ внимательнѣе не „пробѣжали”, какъ  это дѣлается, а изучили Бальзака, то  сразу замѣтили бы, что относиться къ  Золя, какъ къ самостоятельному та­ ланту н разбирать его съ этой точки  зрѣнія нельзя, а просто надо указать,  въ чомъ и какъ онъ подражаетъ Баль­ заку. Бальзакъ, по міросозерцанію, нѣ­ сколько грубоватый, мрачный скептикъ,  съ точки зрѣнія этого скептицизма,  какъ ножомъ полосующій жизнь и ея  явленія. У Золя этотъ скептицизмъ  выродился въ мелочное и пошловатое  миросозерцаніе отъѣвшагося лавочника,  тупо хихикающаго надъ всѣмъ, что  выходитъ за предѣлы мѣднаго пятака.  Отсюда, и объективизмъ Золя, съ кото­ рымъ такъ много носились, вовсе не  то, что объективизмъ Бальзака, и въ  дѣйствительности вовсе не то, что со­ ставляетъ истинный объективизмъ. Зо­ ля* конечно, изображаетъ спокойно  свою перепрославленную „Нана”, но,  вѣдь, это вовсе не спокойствіе муд­ реца, у котораго „весь составъ поко­ ренъ мысли”, выражаясь словами Гам­ лета, и который  по этому только окомъ объективнаго наблюдателя смо­ тритъ на это дивное, манящее, драз­ нящее тѣло. Золя тоже спокойно смо­ тритъ на свою „Н ана”,— но это спо­ койствіе театральнаго парикмахера,  который на своемъ вѣку перевидалъ  множество обнажонныхъ актрисъ, спер­ ва волновался и лѣзъ на стѣны, а  потомъ, вслѣдствіе привычки и при­ тупившагося ощущенія, сталъ уже со­ вершенно спокойно относиться ко всѣмъ  этимъ прелестямъ. Впрочемъ— это ми­ моходомъ; я только указалъ, съ какого  конца надо приниматься за Золя, и  вовсе не намѣренъ здѣсь вынолнить  намѣченную программу, имѣя лишь въ  виду, этимъ маленькимъ предисловіемъ,  устранить недоразумѣніе относительно  сопричисленія Додэ къ лику „золаис-  товъ”, если можно создать подобное слово. Впрочемъ, есть же книжка подъ  названіемъ: „Золаизмъ”: бумага все  терпитъ. Додэ, повторяемъ, совсѣмъ особенная  статья. Правда, онъ пьетъ изъ малень­ каго стакана, но за то изъ своего  стакана. Правда, на его произведеніяхъ  сильно отразилось вліяніе Диккенса,  но онъ вовсе не рабскій подражатель  англійскаго романиста, а худшія сто­ роны Диккенса —его сентиментальная  слащавость, столь чуждая намъ, рус­ скимъ, воспитаннымъ на Гоголѣ— уз­ кость и формальность его міросозер­ цанія вовсе не коснулись Додэ. Та­ лантъ, менѣе глубокій, менѣе яркій и  колоритный, чѣмъ Диккенсъ, Додэ,  тѣмъ не менѣе, талантъ оригинальный  и умѣющій играть въ совершенствѣ  на доступныхъ ему  струнахъ человѣ­ ческой души. Когда, въ своихъ „Коро­ ляхъ въ изгнаніи”, онъ захотѣлъ тро­ нуть трагическіе мотивы человѣческой  души, въ лицѣ королевы Фридерики—  это ему не удалось, а сцена, гдѣ ко­ ролева грозитъ выброситься въ окно,  если мужъ за деньги, предлагаемыя  ему, подпишетъ отреченіе отъ престо­ ла— вышла даже просто смѣшна. Но,  вѣдь, такія сцены подъ силу развѣ  только Вальтеръ-Скоту, этому Шекспи­ ру романа. За то вездѣ, гдѣ надо най­ ти искру Божію среди грязи, гдѣ вы­ ступаетъ человѣкъ слабый, подавлен­ ный, разбитый, обманутый и оплеван­ ный, оскорбленный въ лучшихъ сво­ ихъ . привязанностяхъ —тамъ Додэ яв­ ляется большимъ мастеромъ. Припом­ ните „Исторію ребенка”— первое его  произведеніе и, сколько помню, не пе­ реведенное по русски, припомните „Ж а­ ка”, кое что изъ „Набоба”.  Щ  съ  другой стороны, когда надо выставить  на видъ „пошлость пошлаго человѣ­ к а ” — Додэ и здѣсь является мастеромъ.  Конечно, Щнъ не достигаетъ такой  страшной и зловѣщей глубины, какъ  нашъ Гоголь, но за то освѣщаетъ дѣло  еще съ новой стороны— своею нолу-  печальною, полудобродушною ироніею. И вотъ это то мягкое, печально-иро­ ническое міросозерцаніе немного разо­ чаровавшагося идеалиста, проникающее  всѣ произведенія нашего автора, силь­ но подкупаетъ въ его пользу. Онъ не  подводитъ ужасныхъ и подирающихъ  морозомъ по кожѣ итоговъ, какъ то  дѣлаетъ Бальзакъ; онъ не силится под­ нять насъ на небо, какъ то дѣлаетъ  Диккэнсъ,—1 нѣтъ, онъ, оставаясь на  землѣ, просто разсказываетъ намъ то­ номъ очень добраго и очень умваго  человѣка, о томъ, что пережилъ самъ,  и о томъ, что видѣлъ. Поэтому Додэ  одинъ изъ тѣхъ романистовъ, съ ко­ торыми сживаешься, которыхъ любишь;  какъ стараго друга, проведшаго съ  вами много-много вечеровъ въ полу­ мракѣ уютной, полуосвѣщенной ком­ наты при трепетномъ блескѣ едва тлѣ­ ющаго камелька. Онъ знаетъ жизнь,  знаетъ ее хорошо, отъ самыхъ вер­ ховъ до самыхъ подонковъ, онъ знаетъ,  что и тамъ, и тамъ много грязи, его  не подкупишь никакою внѣшностію,  никакою мишурой, но не менѣе твердо  знаетъ онъ, что не все же грязь,- что  есть въ жизни много и прекраснаго,  и великаго, и добраго, что надо съ-  умѣть отыскивать это доброе и прекрас­ ное даже среди грязи и пошлости,  что, наконецъ, трудно, очень трудно  отыскать это доброе и прекрасное, по­ тому что оно не кричитъ, не выстав­ ляется впередъ, не шумитъ на аванъ-  сценѣ. И вотъ почему у него нѣтъ  безнадежнаго отчаянія, а есть лишь  тихая, печальная скорбь, просвѣтлен­ ная вѣрою въ жизнь, ея творческую  силу, вѣрою въ человѣка и его душу.  И вотъ что проводитъ рѣзкую и глу­ бокую черту между нимъ и так ъ ! на­ зываемыми новѣйшими „реалистами“(?),  которые выбросили за бортъ эту ду­ шу, не хотятъ ее знать. Истин­ ный реализмъ состоитъ въ томъ, что  бы, твердо держась на почвѣ дѣй­ ствительности, просвѣтлять эту дѣй­ ствительность свѣтомъ идеала, выно­ шеннаго въ душѣ художника; ис­ тинный реализмъ считаетъ искуство  высшимъ изъ дѣлъ человѣческихъ имен­ но и только потому, что его задача—  просвѣтлѣніе реальнаго идеальнымъ,  конкретнаго безконечнымъ. Въ этомъ  смыслѣ, всѣ великіе художники были  и великіе реалисты, въ этомъ смыслѣ  реалистъ и А. Додэ. Нюыа Руместанъ—  герой романа съ тѣмъ же заглавіемъ,—-  одинъ изъ самыхъ законченныхъ и бле­ стящихъ типовъ, созданныхъ Додэ.  Это— французскій Хлестаковъ, но Хле­ стаковъ, разработанный до мельчайшихъ  деталей, Хлестаковъ, проведенный че­ резъ1 всѣ ступеньки  общественной  лѣстницы, отъ студенческой скамьи  и пріемной адвоката безъ практи­ ки до министерскаго портфеля. Явил­ ся онъ въ Парижъ двадцати двухъ  лѣтнимъ неотесаннымъ олухомъ, для  окончанія наукъ— и Парижъ обтесалъ,  выправилъ, отшлифовалъ это неуклю­ жее дитя природы, сообщивъ ему всю  внѣшность цивилизаціи, всю внѣшность  образованія, но только внѣшность. Чрез­ вычайно любопытны мастерски набро­ санныя страницы въ романѣ Додэ, гдѣ  онъ описываетъ парижскую студенче­ скую жизнь. Какъ нашимъ безпощад­ нымъ порицателямъ учащейся молоде­ жи, такъ и нашимъ неменѣе безпощад­ нымъ превозносителямъ ее не худо бы  поучиться у французскаго романиста  вполнѣ спокойному и объективному от­ ношенію къ этому дѣлу. Додэ. пре­ восходно понимаетъ, что яблоко не  можетъ далеко откатиться отъ яблоньки,  что въ обществѣ, насквозь проѣденномъ  копеечными и „кокоточными” идеала­ ми; не можетъ быть идеальной моло­ дежи, что молодость сама по себѣ вов­ се еще не даетъ обладающимъ ею ка­ кой то привелегіи быть носителями доб­ ра и правды; что дѣйствительно хоро­ шіе люди столь же рѣдки и между  молодежью, какъ и вездѣ; что, нако­ нецъ, молодой задоръ и безшабашное  вранье, въ промежуткѣ между ужикомъ  и кокоткой, вовсе не есть гарантія че­ го-нибудь на дальнѣйшемъ жизненномъ пути. Все это прекрасно понимаетъ  французскій романистъ и рисуетъ онъ  сѣренькую-пресѣренькую картину сту­ денческаго быта, отъ которой, по прав­ дѣ сказать, какъ то болѣзненно ще­ митъ сердце, какъ то невольно при­ поминается чей то стихъ: Коли такъ юность’мечтаегь—прочь всѣ меч- .’.  ; м о ’П:)  – ты о грядущемъ…. И на этомъ сѣренькомъ фонѣ даже  фигура Нюмы съ его размашистымъ  враньемъ и размашистыми инстинкта­ ми выступаетъ уже довольно колорит­ нымъ пятномъ. Эга размашистость по­ могаетъ ему въ самомъ началѣ жизнен­ наго пути. Благодаря ей—онъ дѣлает­ ся кумиромъ студенческихъ кружковъ,  благодаря ей, да фальшиво-распѣвае-  ыымъ опернымъ аріямъ, онъ дѣлаетъ  разныя артистическія знакомства, при­ годившіяся ему впослѣдствіи и прі­ обрѣтаетъ репутацію артистической  натуры; благодаря ей, онъ даже какъ  то ухитряется выдерживать экзамены,  совершенно не готовясь къ нимъ. Съ  такою т о ; подготовкой, да съ тѣмъ же  мучительнымъ стремленіемъ, которое  было и у нашего капитана Копейки-  на, имѣть „и котлетку, и брюнетку”,  вступаетъ Нюма въ жизнь, и Парижъ,  безжалостный Парижъ, захватываетъ  его въ свои ледяныя объятія; Вѣчная  сѵтолка огромной столицы, дразнящая  всѣ инстинкты и безъ того разнуздан­ наго темперамента, толкаетъ нашего  героя все впередъ и впередъ, застав­ ляя хвататься за всякій случай, за вся­ кую мелькнувшую удачу, обриваясь и  падая, пускать въ ходъ всѣ легкія  средства разнузданной болтовни, тре­ скучихъ фразъ, заучоныхъ эффектовъ.  На все, кромѣ усидчиваго труда, до­ бросовѣстнаго изученія, на все осталь­ ное Нюма пригоденъ, и онъ не. пропа­ детъ, онъ всплыветъ на поверхность  грязнаго парижскаго омута*— омута,  потопившаго столько талантовъ,: столь­ ко усилій, столько прекрасныхъ и бла­ городныхъ порывовъ. Случай достав­ ляетъ Нюмѣ, адвокату безъ практики,